Грегор Мак-Грегор, продавший британцам страну, которой не существовало

22 января 1823 года из порта Лит под Эдинбургом выходит трёхмачтовое судно «Кеннерсли Касл». На борту почти двести человек: врачи, чиновники, ремесленники, банковский служащий, который едет возглавить государственный банк, и эдинбургский сапожник, получивший должность придворного обувщика её высочества.

Перед отплытием на борт поднялся сам глава государства, куда они плывут, — проверить, хорошо ли устроены его будущие подданные, и объявить, что женщины и дети плывут бесплатно. Его проводили криками «ура», капитан дал салют из шести пушек и поднял флаг с зелёным крестом.

Страны, в которую они плыли, не было. Её не было даже на бумаге — только в 355-страничном путеводителе, написанном человеком, который стоял на палубе и махал им рукой.

Генерал, у которого была настоящая биография

Грегор Мак-Грегор родился 24 декабря 1786 года на северном берегу озера Лох-Катрин. В шестнадцать лет семья купила ему офицерский чин в 57-м пехотном полку британской армии, в семнадцать он был уже лейтенантом, тогда же женился на дочери адмирала.

В 1810 году он оставил службу, а в конце 1811-го овдовел — и вместе с женой лишился и денег, и связей её влиятельной семьи. Продав доставшиеся по наследству шотландские земли, Мак-Грегор отправился в Южную Америку, где как раз шла война за независимость от Испании.

И вот тут начинается часть, которую в Лондоне запомнили. В Венесуэле он получил чин полковника, в первой же стычке рассеял роялистов под Маракаем, женился на Хосефе — кузине Симона Боливара — и был произведён в бригадные генералы. Он участвовал в обороне Картахены, прорывался с флотилией канонерок через испанскую блокаду, а в 1816 году совершил многодневный отход к Барселоне с преследующими его испанскими армиями. Этот марш ему потом будут ставить в заслугу даже в некрологах.

Была и другая часть биографии, о которой в Лондоне знали куда хуже. В 1819 году он взял без боя Портобело на Панамском перешейке — и потерял город, потому что не заплатил своим наёмникам и те перестали нести службу; сам он ушёл в море на корабле, бросив людей на берегу. В октябре того же года всё повторилось при Риоаче.

К концу 1819 года на Ямайке его обвиняли в пиратстве, а Боливар объявил предателем и приказал повесить, едва тот ступит на южноамериканский берег.

Восемь миллионов акров за ром и украшения

20 апреля 1820 года Мак-Грегор объявился на Москитовом берегу, на территории нынешнего Гондураса.

Тамошних вождей британцы с XVII века короновали как «королей» — не потому, что те чем-то управляли, а чтобы можно было объявить побережье их владением и тем закрыть испанские притязания. 29 апреля 1820 года король Джордж Фредерик Август подписал бумагу, дарующую Мак-Грегору и его наследникам восемь миллионов акров — территорию больше Уэльса. В обмен на ром и украшения.

Земля была живописной, но непригодной ни для земледелия, ни толком для скота. Единственным следом прежней британской колонизации оставалось заросшее джунглями кладбище.

Мак-Грегор назвал эти места Пояисом — по имени местного народа пайя — и в середине 1821 года появился в Лондоне под титулом «касик Пояиса», который сам себе и придумал.

Государство на бумаге

Дальше он сделал то, что до него, кажется, не делал никто: спроектировал страну целиком.

У Пояиса появились трёхпалатный парламент, конституция, банковская система, орденская система, дворянские титулы, герб — щитодержателями служили пояэры и единороги — и мундиры для каждого полка несуществующей армии. Отставной майор Ричардсон, поверивший в Пояис до конца, стал поверенным в делах при пояисской миссии в Лондоне, и его верительная грамота от «Грегора Первого» была представлена королю Георгу IV.

Момент для этого был выбран идеально. После наполеоновских войн британские государственные облигации давали всего 3 % годовых, а латиноамериканские займы — до 6 %, и лондонская биржа скупала бумаги новорождённых республик не глядя. Страны в тех краях появлялись и исчезали каждый год; ещё одна, во главе с заслуженным генералом, никого не удивляла.

Путеводитель

В середине 1822 года в Эдинбурге и Лондоне вышла книга «Очерк Москитового берега, включая территорию Пояис» — 355 страниц, в кожаном переплёте, «преимущественно для нужд переселенцев». Автором значился некий капитан Томас Стрейнджуэйс, адъютант касика. Такого человека не существовало.

Из книги следовало, что климат Пояиса «замечательно здоровый и превосходно подходит европейцам», почва даёт три урожая кукурузы в год, дичи и рыбы столько, что дня охоты хватает семье на неделю, а в реках попадаются «крупицы чистого золота». Столица Сент-Джозеф описывалась как приморский город на двадцать тысяч жителей с широкими мощёными бульварами, театром, оперой, собором с куполом, парламентом и королевским дворцом.

Сертификаты и заём

Земельные сертификаты продавали сначала по два шиллинга три пенса за акр — примерно дневной заработок рабочего. Спрос был таким, что цену подняли сначала до двух шиллингов шести пенсов, потом до четырёх — и продажи не упали. По словам самого Мак-Грегора, к началу 1823 года землю в Пояисе купили около пятисот человек, многие — на все свои сбережения.

Параллельно уважаемый лондонский банк Sir John Perring, Shaw, Barber & Co. разместил на бирже пояисский государственный заём на 200 тысяч фунтов под 6 % годовых — под обеспечение «всеми доходами правительства Пояиса».

А отъезжающим меняли золото на пояисские доллары — банкноты, отпечатанные официальным типографом Банка Шотландии. Пять тысяч таких банкнот Мак-Грегор передал будущему главе Банка Пояиса прямо на пристани.

Почему поехали шотландцы

Переселенцев Мак-Грегор искал прежде всего среди земляков — рассчитывая, что шотландцу шотландец поверит скорее.

Он напоминал им о Дарьенской экспедиции конца XVII века, разорительной попытке Шотландии завести собственную колонию в Центральной Америке, и намекал, что теперь эту историческую обиду можно исправить. Ремесленникам обещали бесплатный проезд, припасы и выгодные государственные подряды. Желающих набралось на семь кораблей.

Берег

Первое судно, «Гондурас Пакет», с семьюдесятью переселенцами вышло из Лондона 10 сентября 1822 года и добралось до устья Чёрной реки в ноябре.

Никакого Сент-Джозефа там не было. Поисковые партии, которых водили местные индейцы, нашли только заросшие фундаменты и щебень. Переселенцы разбили лагерь на берегу и стали ждать: власти Пояиса, рассуждали они, вот-вот их обнаружат.

В конце марта 1823 года высадились пассажиры «Кеннерсли Касла» — те самые двести. К этому времени капитан первого судна уже ушёл в море посреди шторма, бросив колонистов, а начальник экспедиции Гектор Холл, съездив к королю мискито, вернулся с известием, что тот вообще не знал об их существовании.

Припасы и два врача у них были. Не было ни организации, ни понимания, что делать. Начался сезон дождей, лагерь заполонили насекомые, пришли малярия и жёлтая лихорадка. Придворный обувщик, оставивший семью в Эдинбурге, застрелился.

Шотландский пильщик Джеймс Хасти, приехавший с женой и тремя детьми, написал потом:

Казалось, само провидение устроило так, чтобы всякое обстоятельство работало на нашу погибель.

В начале мая 1823 года лагерь случайно обнаружила шхуна из Британского Гондураса, на борту которой был главный судья Белиза Маршал Беннет. Он сообщил колонистам, что Пояиса не существует и что ни о каком касике он никогда не слышал. Через несколько дней вернулся Холл — вместе с королём мискито, который объявил, что дарственная отозвана, титула касика он Мак-Грегору не давал, продавать землю и брать под неё займы тот права не имел, а сами переселенцы находятся на его земле незаконно.

Их вывезли в Белиз в три приёма — судно было тесным. Многих пришлось выносить на руках. Погода в Британском Гондурасе оказалась ещё тяжелее, врачи помочь почти не могли, и большинство умерло уже там.

Из примерно 250 человек, отплывших на двух первых кораблях, погибли не менее 180. В Британию вернулись меньше пятидесяти. Ещё пять судов с переселенцами Мак-Грегор успел отправить через океан — их перехватывал Королевский флот.

Твист: жертвы, вставшие на его защиту

Уцелевшие добрались до Лондона 12 октября 1823 года. Мак-Грегор уехал в Париж незадолго до этого — по его словам, повёз жену зимовать в Италию.

Газеты писали о крупнейшем мошенничестве, и тут произошло то, во что труднее всего поверить. Шестеро выживших — включая Хасти, потерявшего в этой истории двоих детей, — 22 октября подписали заявление, что во всём виноваты Холл и другие агенты, а не касик:

Мы полагаем, что с сэром Грегором Мак-Грегором обошлись хуже, чем когда-либо обходились с человеком.

Сам Мак-Грегор утверждал, что обманули его самого. В Париже он немедленно запустил французскую версию схемы, в августе 1825 года опубликовал новую конституцию Пояиса — теперь республики — и выпустил новый заём.

Французские власти насторожились, когда за паспортами в неизвестную им страну обратились несколько десятков человек. 7 декабря 1825 года Мак-Грегора арестовали. На процессе в июле 1826 года его защита прочла суду подготовленное заранее пятитысячное слово о его биографии и полной невиновности: управляющий французской компании получил тринадцать месяцев тюрьмы, касик был оправдан по всем пунктам.

Финал

Он вернулся в Лондон, где шум уже улёгся, и продолжил — заём на 800 тысяч фунтов, новые сертификаты, потом сертификаты вместо процентов по старым. Появились конкуренты: собственные «пояисские конторы» открыли другие дельцы, а король мискито начал сам продавать лондонским лесопромышленникам права на ту же территорию. По Сити ходила листовка: «Берегите карманы — очередной пояисский вздор».

Последняя попытка продать пояисскую землю датируется 1837 годом. В мае 1838 года умерла Хосефа, и Мак-Грегор почти сразу уехал в Венесуэлу — просить гражданство, восстановление в чине и пенсию. Министром обороны там был его старый соратник по экспедиции 1816 года, президентом — другой; в марте 1839 года прошение удовлетворили.

Мак-Грегор умер в Каракасе 4 декабря 1845 года и был похоронен в кафедральном соборе с воинскими почестями. За гробом шли президент Венесуэлы, министры и военное руководство страны. В некрологах вспоминали его героический отход к Барселоне.

Про Пояис не было сказано ни слова. Та часть Гондураса, которая на бумаге была процветающей столицей Сент-Джозеф, не застроена до сих пор, а на клановом кладбище у Лох-Катрин имя Грегора Мак-Грегора на памятных камнях не значится.